Импровизация с петлей на шее 

Руководство ОАО «Трансформатор»  пошло на рискованный шаг — затеяло реструктуризацию и практически одновременно инициировало процедуру банкротства. В итоге рассчитывают не только сохранить бизнес, но и сделать его преуспевающим. Однако отдельные акционеры полагают, что это приведет лишь к развалу предприятия.
О том, что 24 января «Трансформатор» обратился в областной арбитражный суд с заявлением о возбуждении процедуры банкротства, факт не только установленный, но и преданный широкой огласке. Основанием для этого, как указывалось в заявлении руководства АО, является неспособность предприятия выполнить обязательства перед кредиторами «за счет обращения взыскания на имущество».
Однако, как нам удалось выяснить, инициатива в данном вопросе принадлежала отнюдь не руководству тольяттинского предприятия, а другому — с Самаракабеля. Тот направил заявление с аналогичным требованием в отношении «Трансформатора» еще 12 января.
Заявление самарского кредитора суд отклонил. Точно так же он отреагировал на заявление руководства ОАО «Трансформатор». Но, надо полагать, до поры до времени. Размер общего долга предприятия на сегодняшний день составляет 860 миллионов рублей, из них 380 миллионов — это налоги. Причем «Трансформатор» не платит государству ни отсроченную задолженность, ни текущие платежи. А с государством, как известно, шутки плохи.
За полчаса до банкротства
О том, что «Трансформатор» находится в предбанкротном состоянии, разговоры идут на протяжении всех последних лет, начиная с 1996 года. В те трудные для предприятия времена здесь появились новые крупные акционеры и в первую очередь Николай Брусникин, который затем руководил предприятием на протяжении трех лет. По оценке Игоря Маркелова, ставшего генеральным директором после избрания Брусникина в Госдуму, за эти годы на «Трансформаторе» упал объем выпуска продукции, выросли задолженности перед бюджетом, были утрачены контакты с целым рядом деловых партнеров.
С приходом Маркелова завод снова пошел на подъем, однако Брусникин, в свою очередь, не склонен был связывать этот успех напрямую со сменой менеджмента. Он объяснял это общим подъемом российской экономики. В феврале 2001-го случился переворот, в результате которого Маркелова отстранили от управления заводом, к власти пришел близкий Брусникину Юрий Сачков. Его правление тоже было недолгим и еще менее эффективным. Так что некоторые подвижки, случившиеся после прихода нового директора — Виктора Попенко, уставшим от отсутствия работы и денег трудовым коллективом воспринимались как некий подъем. Но это оказалось лишь фикцией.

Нынешняя управленческая команда, появившаяся на «Трансформаторе» после трагической гибели Попенко, вынуждена была констатировать, что предприятию оставалось жить месяца полтора-два, не больше. По итогам 2002 года убытки исчислялись суммой 162 миллиона рублей. К июню 2003 года у «Трансформатора» образовалась кредиторская задолженность свыше 500 миллионов рублей, накопились долги по зарплате и, самое неприятное, не исполнялись обязательства перед заказчиками. Вскрылись факты серьезных приписок — на десятки миллионов рублей.
Новая команда, ознакомившись с состоянием дел, оценила ее как предбанкротную. Однако амбиции взяли верх, Богданов не пошел в отказ, а пообещал коллективу и городскому сообществу, что сумеет вытащить «Трансформатор» из кризиса. Но задачка оказалось не так проста, как, возможно, показалась на первый взгляд. По итогам октября Богданов заявлял, что они вышли на точку безубыточности (объем выпущенной продукции составил 70 миллионов рублей), а к новому году сумеют дать все сто миллионов. Однако в декабре Игорь Александрович заявил, что этой планки они собираются достичь только в 2004 году.
Впрочем, оптимистичные заявления Богданова сегодня воспринимаются скорее как пиаровский ход. Нужно было успокоить коллектив, кредиторов и потенциальных заказчиков. Дабы выиграть время для выработки новой стратегии, суть которой сводилась к реструктуризации производства.
Уже осенью «Трансформатор» перестал платить текущие налоги, тем самым разорвав договор с налоговыми органами, предоставившими заводу в 2001 году отсрочку по долгам прежних лет.

Проторенным путем?
Про реструктуризацию уже сложены мифы. Один — что в ней нуждаются предприятия в состоянии банкротства. Второй — что это разукрупнение предприятия. Третий — что она ухудшит социальный климат на предприятии. Четвертый — что сценарий реструктуризации каждый раз придумывается заново для конкретного предприятия. Есть еще пятый и шестой. Реструктуризацией в России за последние десять лет занимались десятки предприятий. Несколькими месяцами раньше в Тольятти разукрупнили обанкротившийся «Фосфор». Так что «Трансформатор» оказался далеко не первым в этом ряду.
Идеология реформирования сводилась к следующему: отдельные производства будут выделены в самостоятельные предприятия во главе с управляющей компанией. Всего на базе бывшего «Трансформатора» должны появиться порядка десяти ООО. Сюда будут переведены работники, но не все, а те, кто нужен. Часть людей высвободится, потери составят порядка 20%. Зато удастся не только сохранить бизнес, но и сделать его эффективным. Как заявил Игорь Богданов, трансформация на «Трансформаторе» начнется уже с первого марта. Приходится торопиться, поскольку, как удавка, над предприятием нависло банкротство.
Тем не менее, этот шаг сильно напугал как заводчан, так и отдельных акционеров. В частности, такую обеспокоенность высказал один из крупных акционеров, бывший директор и депутат Госдумы Николай Брусникин. В интервью газете  «Постскриптум» он заявил, что решения об учреждении новых предприятий, сделки по продаже и передаче в аренду имущества на льготных условиях осуществлялись без его ведома и без привлечения тех членов совета директоров, которые представляют его интересы. Брусникин усмотрел в этих действиях нарушение установленных корпоративных процедур. И пришел к выводу, что «крупнейший акционер предприятия решил вывести с него все активы в свою пользу…». И даже заявил, что хочет обратиться к руководителям мэрии и администрации Самарской области с предложением о передаче им своего пакета акций (19%) в управление, для того чтобы они могли влиять на процесс.
К такого рода заявлениям Брусникина на предприятии, судя по всему, были готовы. Ведь некоторое время назад Николай Юрьевич обращался к новому руководству с интересными для себя предложениями типа поделиться с ним, как с акционером, заводским имуществом. И вопрос был бы закрыт. Но Богданов, который сверяет свои действия в первую очередь с собственником контрольного пакета акций, этому противится. Больше того, идет в наступление. В частности, правоохранительные органы по заявлению руководства «Трансформатора» возбудили уголовное дело по факту исчезновения из заводской кассы векселей Сбербанка на сумму 7,5 миллиона рублей. Сам Богданов заявлял, что есть основания считать причастным к пропаже отстраненного от дел руководителя финансовой службы г-на Емелина (родственника Николая Брусникина). Кроме того, «Транформатор» обратился в арбитражный суд с иском к ООО «ТЭЗ» — структуре, которая была финансовым оператором завода и задолжала ему порядка 20 миллионов рублей. Учредителем и руководителем фирмы являлся Вадим Емелин. Если вернуть эти деньги, то завод смог бы погасить долги по зарплате, которые накопились при Викторе Попенко. Свои обязательства по выплате текущей зарплаты Богданов старается исполнять. Срывы бывают, но рабочим-контрактникам она выдается в первую очередь и в полном объеме.

Игорь Богданов: Из кризиса назад не выходят
Генеральный директор «Трансформатора» для понимания ситуации выдает одну фразу за другой. Про то, что из кризиса назад выхода нет. Или про пациентку в роддоме, которая от страха заявила, что не будет рожать. И ответ доктора: «Гражданочка, мы беременными никого не оставляем».

Потом, отбросив шутки в сторону, комментирует ситуацию.
Богданов: «Трансформатор» сегодня — это форма социального существования. Это общность такая. А к бизнесу, по большому счету, она отношения не имеет, потому что многие экономические законы здесь принципиально нарушены. Для сравнения, на Уралтяжмаше, родственном предприятии, в два раза меньше людей, на гораздо меньших площадях они делают в два раза больше продукции. У нас же есть корпус, где работают шесть человек. Если посчитать, сколько мы тратим на его отопление, детали получаются золотые. Нам надо уплотняться, ужиматься. Эффективный бизнес поддается счету. Плюс к тому же работа разных служб не эффективная. Потенциальная возможность у завода есть, но только потенциальная.
Я поставил задачу, и в первую очередь перед собой, — до 1 ноября 2004 года сделать «Трансформатор» лучшим профильным предприятием страны. Но для этого нужно реформировать структуру, причем в условиях, когда предприятие находится на пороге банкротства.
Сейчас мы занимаемся реструктуризацией, к банкротству это никакого отношения не имеет, просто два процесса совпали по времени. Суть реструктуризации — выделение бизнес-единиц в рамках одного большого предприятия. Но коль у нас такая ситуация, созданы отдельные предприятия — 100-процентные «дочки». Туда переводится народ. Развиваться они будут по видам бизнеса — крупный габарит, малый габарит, есть механичка, инфраструктура выделена. Будет управляющая компания. Не все пока до конца определено. Наверняка будут изменения, у нас просто времени нет, чтобы все до мелочей продумать. Процесс должен начаться с 1 марта.
От банкротства объективно уйти нельзя. Счета заблокированы — налоговая, приставы, платить не с чего. Негде взять денег даже на текущие платежи, а люди за свою работу должны получать деньги. Если мы теряем людей, мы теряем и бизнес — это железно. Можно потерять 100 человек — и бизнес по производству трансформаторов в Тольятти закончится. Какого-то сверхъестественного выхода из этой ситуации я не знаю — придумал такой. Реструктуризацию наверняка кто-то рассматривает как вывод активов. Но мы действуем в рамках закона: все ООО — это 100-процентные «дочки» «Трансформатора». Это не продажа активов на сторону.
Ситуация действительно сложная. Многие вещи приходится делать на свой страх и риск. Но откладывать до бесконечности невозможно — необходимо действовать.
Римма Михарева  Тольяттинское обозрение
прочитано на Волга.ру, 0.03.2004